Сообщение от Маятник Фуко
Издательство маленькое, серьезное. Юноше, трудящемуся над дипломной работой, обычно импонирует знакомство с сотрудником престижного издательства.
- А вы чем занимаетесь? - спросил он однажды вечером, притиснутый рядом со мной к дальнему углу цинковой стойки Пилада в жуткой давке по случаю праздничного нашествия посетителей. В ту эпоху все обращались друг к другу на ты, студенты к преподавателям и преподаватели к студентам. Что уж говорить об аборигенах "Пилада". - Закажи и мне выпивку, - бросал студент в битловке главному редактору крупной газеты. Похоже было на Петербург молодости Шкловского. Одни Маяковские и ни одного Живаго. Бельбо не сопротивлялся общепринятому "ты", однако было ясно, что для него это синоним всего самого отвратительного. Он принимал игру в "ты", как бы чтобы продемонстрировать, что отвечает на хамство хамством, но что при этом имеется пропасть между дружбой и амикошонством. Настоящее "ты", которое, как в старину, выражало дружбу либо любовь, на моей памяти у него находилось для считанных людей. Для Диоталлеви и двух-трех женщин. К тем, кого он уважал, но знал не слишком давно, он обращался на "вы". Так он разговаривал и со мной все то время, что мы проработали вместе, и я гордился этой честью.
- А вы чем занимаетесь? - обратился он ко мне, и, как я теперь понимаю, это был знак высшей симпатии.
- В жизни или на этой сцене? - отозвался я, обводя взором пиладовские подмостки.
- В жизни.
- Учусь.
- Ходите в университет или учитесь?
- Смешно сказать, но одно не всегда исключает второе. Я пишу диплом о тамплиерах.
- Ой, как нехорошо, - отозвался Бельбо. - Разве это не тема для сумасшедших?
- Почему? Сумасшедшими я как раз и занимаюсь. Они герои большинства документов. Вы что, соприкасались с этой темой?
- Я служу в издательстве, а в издательствах одна половина посетителей нормальные, другая - сумасшедшие. Задача редактора - классифицировать с первого взгляда. Кто начинает с тамплиеров, как правило, - псих.
- Можете не продолжать. Их имя легион. Однако не все безумцы начинают с тамплиеров. Как вам удается опознавать прочих?
- Есть технология. Могу вас научить, как младшего товарища. Кстати говоря, как вас зовут? - Казобон.
- А это не герой "Миддлмарч"?
- Не знаю. В любом случае был такой филолог в эпоху Возрождения. Но он мне не родственник.
- Ладно, замнем. Выпьете еще что-нибудь? Еще две порции, Пилад. Спасибо.
Итак. Люди делятся на кретинов, имбецилов, дураков и сумасшедших.
- Кто-нибудь остается?
- Я-то уж точно. Хотя и вас обижать не хочется. Если сформулировать точнее, любой человек подпадает под все категории по очереди. Каждый из нас периодически бывает кретином, имбецилом, дураком и психом. Исходя из этого, нормальный человек совмещает в разумной пропорции все эти компоненты, иначе говоря, идеальные типы.
- Идеальтюпен.
- А. Вы и по-немецки можете.
- Приходится. Все библиографии по-немецки.
- В мои времена, кто знал немецкий, никогда не защищался. Так и проводил всю жизнь - зная немецкий. Теперь это, кажется, происходит с китаистами.
- Я не сильный спец в немецком. Так что не теряю надежды защититься. Но вернемся к вашей типологии. Что делать с гениями - с Эйнштейном, например?
- Гений - это тот, кто играет всегда на одном компоненте, но гениально, то есть питая его за счет всех остальных. - Он поднял свой стакан и к кому-то обратился: - Привет, красавица. Ты опять травилась?
- Нет, - отвечала прохожая. - Я теперь в коммуне.
- Молодец, - похвалил ее Бельбо и опять повернулся ко мне. - Что хорошо в коммуне. Отбивает любые желания.
- Вы говорили о сумасшедших.
- Надеюсь, вы не собираетесь уверовать в меня, как в бога. Я не открываю смысл жизни. Я говорю конкретно - о поведении умалишенного в издательстве.
Это теория ad hoc, договорились?
- Договорились. Теперь моя очередь платить.
- Валяйте. Пилад, пожалуйста, поменьше льда. Иначе я слишком быстро напьюсь. Так вот. Кретин лишен дара речи, он булькает, пускает слюни и не попадает мороженым в рот. Он входит в вертящуюся дверь с обратной стороны.
- Это невозможно.
- Ему - возможно. Исключаем кретина из круга интересующих феноменов. Кретин легко узнаваем и по издательствам не ходит. Отбросим.
- Отбросим.
- Имбецилу жить труднее. Подразумевается комплекс социального поведения.
Имбецил - это тот, кто попадает пальцем в лужу.
- Пальцем в небо.
- Нет, пальцем в лужу. - И он погрузил палец в озерцо спиртного на буфетной стойке. - Когда хочет попасть в стакан. Рассуждает о содержании стакана, но так как в стакан не попал, в результате рассуждает о содержимом лужи.
Попросту говоря, это специалист по ляпсусам, он спрашивает, как здоровье супруги, как раз у кого сбежала жена. Я передал идею?
- Передали. Знакомый тип.
- Имбецилы очень ценны в светских ситуациях. Они конфузят всех, но находят неисчерпаемые поводы для разговоров. Один безвредный подвид имбецила часто выступает дипломатом. Он способен говорить только о луже, не о стакане, и поэтому если "гафф" совершили другие, имбецил автоматически переключает тему. Это удобно. Однако и он нас не интересует, он не самостоятелен, его ставят только на подачу мячей, он рукописи по издательствам не носит.
Имбецил не говорит, что кошки лают, он просто говорит о кошках, когда люди говорят о собаках. Он путается в светской беседе и когда обделается как следует - восхитителен. Это вымирающий вид, средоточие дивных буржуазных добродетелей. К нему требуется салон Вердюренов или даже Германтов.
Нынешнему студенчеству знакомы эти фамилии?
- Что-то знакомое.
- Имбецил - это Жоашен Мюрат, выплясывающий на кровном жеребце перед офицерским строем. Вдруг он видит одного, в орденах, с Мартиники. "Вы негр?" - обращается к нему Мюрат. "Так точно, высокопревосходительство!" На что Мюрат: "Молодцом! Продолжайте, продолжайте!" Знаете эту байку? Прошу извинить, но сегодня я отмечаю исторический поворот моей судьбины. Я бросаю пить. Еще по одной? Не реагируйте, а то мне станет очень стыдно. Пилад!
- А дураки?
- Да. Специфика дурака затрагивает не сферу поведения, а сферу сознания.
Дурак начинает с того, что собака домашнее животное и лает, и приходит к заключению, что коты тоже лают потому, что коты домашние... Или что все афиняне смертны, все обитатели Пирея смертны, следовательно, всё обитатели Пирея афиняне.
- Что верно.
- По чистой случайности. Дурак способен прийти к правильному умозаключению, но ошибочным путем.
- А что, лучше приходить к ошибке, но рационально?
- Еще бы, а иначе зачем было делаться с таким трудом рациональными животными?
- Крупные человекообразные обезьяны произошли от низших форм жизни, люди происходят от низших форм жизни, следовательно, люди являются крупными человекообразными обезьянами.
- Для начала неплохо. Вы уже почти уверены, что есть какой-то логический сбой, но, конечно, вам надо еще поработать, чтобы понять, где... Дураки коварны. Имбецилы опознаются моментально, не говорю уж о кретинах, в то время как дураки рассуждают похоже на нас с вами, не считая легкого сдвига по фазе. От дурака редактору нет спасения, приход его, как правило, длится вечность. Дураки публикуются легко, потому что с первого наскока выглядят убедительно. Издательский редактор не стремится выявлять дураков. Если их не выявляет Академия наук, почему должен редактор?
- Философия тоже для дураков открыта. Онтологическое доказательство Святого Ансельма - глупость. Бог обязан существовать потому, что я могу вообразить его как существо, обладающее всеми совершенствами, в том числе существованием. Он перепутал существование представления с существованием сущности.
- Хотя не менее глупо опровержение Гонилона. Я вполне могу думать об острове в море даже если этого острова нет. Второй дурак перепутал представление случайности с представлением необходимости.
- Турнир дураков.
- Вот-вот, а Господь Бог рад до безумия. Он специально сделался немыслимым, только чтобы доказать, что Ансельм и Гонилон оба дураки. Ничего себе высшая цель творения. То есть я хочу сказать, того деяния, во славу коего Господь Бог сотворил себя. Отлов дураков в космическом масштабе.
- Мы окружены дураками.
- И спасения нет. Дураки все, кроме вас и меня. Ну не обижайтесь! Кроме вас одного.
- По-моему, здесь применима теорема Геделя.
- Не знаю, я кретин. Пилад! - Сейчас очередь моя.
- Ладно, ваша следующая. Эпименид Критский утверждает, что все критяне лгуны. Если это говорит критянин, и если он хорошо знает критян, он говорит правду.
- Еще одна глупость.
- Святой Павел, Послание к Титу. Пошли дальше. Все, кто полагает, что Эпименид - лгун, по логике должны доверять критянам, но сами критяне не доверяют критянам, следовательно, ни один обитатель Крита не думает, что Эпименид - лгун.
- Это глупость или не глупость?
- Как скажете. Я же говорю, что дурака идентифицировать трудно. Дурак свободно может взять Нобелевку.
- Тогда дайте подумать... Некоторые из тех, кто не верит, что Господь сотворил мир в течение семи дней, не являются фундаменталистами, но некоторые фундаменталисты верят, что - Господь сотворил мир в течение семи дней. Следовательно, ни один не верящий, будто Господь сотворил мир в течение семи дней, - фундаменталист. Это глупость или нет?
- Господи помилуй... Как раз тот случай. Не знаю. А вам как кажется?
- В любом случае глупость, даже если все так. Здесь нарушается основной закон силлогизмов. Нельзя выводить универсальные заключения из двух частных посылок.
- А если бы дураком оказались вы?
- Попал бы в большое и хорошее общество.
- Это верно, глупость нас окружает. И так как наши логики обратны, наша глупость - это их мудрость. Вся история логики сводится к вырабатыванию приемлемого понятия глупости. Она слишком грандиозна. Всякий крупный мыслитель - рупор глупости другого.
- Мысль как когерентная форма глупости.
- Нет. Глупость мысли есть некогерентность другой мысли.
- Глубоко. Уже два, Пилад хочет закрываться, а мы еще не дошли до сумасшедших.
- Сейчас дойдем. Сумасшедших опознавать нетрудно. Это дураки, но без свойственных дуракам навыков и приемов. Дурак умеет доказывать свои тезисы, у него есть логика, кособокая, но логика. Сумасшедшего же логика не интересует, по принципу бузины в огороде любой тезис подтверждает все остальные, зато имеется идея фикс, и все, что попадает под руку, идет в дело для ее проталкивания. Сумасшедшие узнаются по удивительной свободе от доказательств и по внезапным озарениям. Так вот, вам может это показаться странным, но раньше или позже сумасшедшие кончают тамплиерами.
- Все?
- Нет, есть сумасшедшие без тамплиеров. Но которые с тамплиерами, опаснее.
Сначала вы их не узнаете, вам кажется, что они говорят, как нормальные, но в одну прекрасную секунду... - Он потянулся было заказать еще виски, передумал и попросил счет. - Кстати к слову. О тамплиерах. Вчера там у нас один оставил очередную рукопись. По виду он именно сумасшедший, но, как говорится, с человеческим лицом. Угодно ознакомиться?
- С удовольствием. Может быть, найду что-нибудь полезное.
- Не думаю. Но если будет свободных полчаса, загляните к нам. Улица Синчеро Ренато, 1. Мне это нужнее, чем вам. Вы мне скажете, есть ли смысл в этой рукописи или нет.
- Почему вы доверяете мне?
- С чего вы взяли, что доверяю? Когда придете, начну доверять. Я доверяю тем, кто проявляет интересы.
Вошел студент с взволнованным видом:
- Товарищи! Около канала показались фашисты с цепями!
- Где моя дубинка, - сказал тот парень с татарскими усиками, который грозился расправиться со мной за Ленина. - Пойдем со мной, товарищи! - и все поспешно вышли.
- Надо бы пойти? - шепнул я, снедаемый совестью.
- Не надо, - ответил Бельбо. - Это просто Пилад освобождает помещение. Так как сегодня первый вечер, что я бросаю пить, чувствую я себя погано. Должно быть, начинается ломка от воздержания. Все, что я вам говорил в течение вечера, включая и данное высказывание, является ложью и только ложью.
Спокойной ночи.
|
