Этот маленький мальчик ничем не отличался от своих сверстников, за исключением того, что мог слышать мысли взрослых.

Его первое слово.
Его часто оставляли с одной молодой особой, школьницей, лет 16-17, чтобы она за деньги присмотрела за ним, пока родители ходили по своим делам. В штатах это называется бэбиситтер. В тот день наш герой долго не засыпал, а девочке кой-чего не терпелось.
"Пипец, что с ним сегодня?! Быстрей бы этот даун заснул, уже не терпится посмотреть новые диски с порнухой"

- Палнуха! Палнухааааа!

Больше девочка в этом доме не появлялась...

Школа.
Вот, например, второй класс.
Вера Антоновна, учительница русского языка, прекрасно владевшая языком во всех смыслах этого слова, сидела и с кислой миной смотрела в окно, одной рукой подпирая голову, другой придерживая книгу на коленях. Задумалась...

"Бля, как домой хочется. Наташа заждалась уже. Она уже дома небось, отработала. Валяется, телек палит. Но я ее люблю, сучку. Она у меня такие фокусы выделывает, особенно сегодня ночью, это просто бомба. Быстрей бы прошел этот гребаный урок, быстрей бы эта дефка закончила выводить свои каракули, все равно больше тройбана не поставлю... Мля, как медленно летит время... А уж как она небось, заждалась уже... Ща приду, и мы продолжим наши лесбийские игры, даже жрать не буду"

- Вела Антоновна!

- Да, мой дорогой

- А что такое лесбийские иглы?

Что-то упало на пол. Что-то встало. Это Вера Антоновна встала. Глаза раширились, лицо покраснело. Вера Антоновна долго еще стояла, уставившись на мальчика, а мальчик улыбался ей в ответ.

А это уже пятый класс. Урок математики. Контрольная. Тишина в классе. Никаких перешептываний. Все как и наказывала Анфиса Ильинична. Да вот только сейчас она как никогда хотела, чтобы хоть кто-нибудь шептался, чтоб на улице хоть что-нибудь шумело. Она, Анфиса Ильинична, не будет против.

"Ой, что-то пучит меня, ой, квашеная капуста с чилийским перцем такое убийственное блюдо. Не буду больше готовить. А как муж-то щас на совещании ой-ё-ёй. Сейчас газы пойдут. Ой-й-й"

- Ребята, я выйду на минутку, а вы сидите тихо

- Анфиса Ильинична, ничего страшного, все пройдет! В следующий раз не злоупотребляйте квашеной капустой!

Анфиса Ильинична от неожиданности ударилась об косяк. Звук испускаемых газов нарушил тишину аудитории.

***
И даже повзрослев, он не утратил своей способности слышать мысли.

И в институте.
"Ну, сучьи потрохи, хрен вы сдадите. Вот тогда и придется вам сунуть в конвертик кое-что, а этот конвертик дать мне. Хи-хи."

Вермахт Петрович, хоть и был университетским преподавателем, но особо интеллектом не блистал. Более того, им даже не пахло. Низенький ростом, узенький в плечах, с блестящей круглой лысиной на голове, в толстых очках с черной оправой на кривом носу, и в одном и том же черном поношенном костюме, который, видать, остался ему еще от деда, Вермахт Петрович любил не науку, а любил белые конвертики с приятными хрустящими бумажками внутри. От пересчитывания этих бумажек он впадал в нирвану, и подолгу оттуда не выходил. Нет, он не тратил деньги на девушек, потому что девушек у него не было, и не было, по-видимому, никогда, и даже местные шлюхи обходили его стороной, не тратил на хозяйство, потому что ему было пофиг на то, где он жил, и что комната уже давно напоминала гадюшник. Нет, больше всего на свете он любил автоматы, с волшебным рычажком, дернув за который можно, услышать приятный звон монет.

- Вермахт Петрович, мы не сучьи потрохи, и в конвертик вам никто ничего не засунет, вы же не хотите иметь проблемы из-за этих конвертиков, верно?

Рот Вермахта Петровича открылся сам собой, и не закрывался до тех пор, пока туда не залетела муха.

На работе.
Надев новый галстук зашел к начальнику, довольно привередливому, но безвкусному человеку, кроме того, имевшему аномалии в цветовосприятии.
"Этот тупой галстук этими тупыми цветами меня просто выводит"

- Ну так, Геннадий Феневич, или Федорыч, как вас там по батьке, забыл, не нравится галстук, так и скажите прямо

Геннадий Феневич, или Федорыч, как там его по батьке, нечайно рыгнул в ответ и испачкал СВОЙ галстук слюной.

И в старости.
- Слушаю вас, сэр

- Проверь мою пенсию

- Сию минуту, сэр

"Суки старые, когда ж вы все сдохните"

- Эге-ге, малютка, всех ждет старость, и тебя тоже. А если кто и не становится старым, то только потому, что не доживает... Всему свое время...

Так вот, если вы видите смеющегося человека, и вам кажется, что смеется он без причины, подумайте, быть может у вас промелькнули смешные мыслишки... (с) Герман Исаев & Вермахт Петрович