ДЖА-БУДДА И ЕГО ДЖАТАКИ


ТИПА ПРЕДИСЛОВИЯ
В Индии много хорошего гашиша и все его очень любят. Но
некоторых он высаживает на конкретный умняк. Например, один
древний индийский человек как-то раз удолбился до такой степени,
что сел под дерево и начал вспоминать все свои предыдущие
жизни, а их было не меньше миллиона. И вот он все вспоминал,
вспоминал, и чем больше вспоминал, тем больше приходил к
выводу, что, за исключением некоторых прикольных моментов,
ничего особенно кайфового там вобще не было. И тогда перед ним
встал такой вопрос: если все это так некайфово, тогда на хера оно
вобще надо? А тут вокруг него уже разные люди собрались, потому
что видят, мужик уже неделю на одном месте сидит, думу думает, и
ждут, что вот сейчас он глаза откроет и что-нибудь умное скажет.
И вот он открывает глаза, видит толпу людей и говорит им: Чуваки!
Жить -- вредно! И тут все поняли, что это Джа-будда и надо у него
жизни учиться.
Ну, он им, конечно, за жизнь и рассказал. Что, во-первых, от этого
занятия люди в конце концов умирают, но это еще полбеды. Потом
же они по-новой рождаются и опять живут, а потом опять
умирают, а потом опять живут, а потом опять умирают, а потом
опять живут, а потом опять умирают, а потом опять живут, а для
чего -- непонятно, потому что нет в этой жизни ничего хорошего,
одни напряги круглосуточные. И что надо наконец так умереть раз
и навсегда, чтобы вобще не жить. И тогда всем будет хорошо.
Надо сказать, что многим эта идея очень понравилась. Собралось
вокруг Джа-будды сотни две учеников и говорят: научи нас,
почтенный, как его так умереть, чтобы потом вобще не жить. А
Джа-будда им и говорит: а вы преодолейте свои желания. Потому
что это все от них: и жизнь, и смерть, и напряги разные, и прочая
хренотень. И вот так вот они беседовали изо дня в день, двадцать
шесть лет подряд. А чтобы не было скучно, Джа-будда иногда
рассказывал истории из своих предыдущих жизней, которых было
не меньше миллиона, так что рассказать было за что. И назывались
эти рассказы джатаками -- в честь великого бога Джа.

ДЖАТАКА О ДЕРЕВЯННОМ БОДХИСАТТВЕ
Однажды сидит Джа-будда под своим деревом и проводит
очередной инструктаж по технике преодоления желаний. Тут
прибегает к нему любимый ученик Ананда, отводит его за дерево и
что-то долго и взолнованно ему на ухо шепчет. Джа-будда слушает
и головой кивает, а после возвращается к ученикам и говорит:
Братки! Вот Ананда только что мне сказал, что появился тут
неподалеку один учитель из северных земель, который говорит:
Делай, что ты желаешь -- таков да будет весь Закон. Ученики
отвечают: правда! И многие этого учителя уже слышали. Тут Джа-
будда их и спрашивает: ну, и какого же вы о нем мнения? Ученики
говорят: похоже, что неглупый человек, но чушь такую порет, что
стыдно слушать. А Джа-будда только головой кивает: верно,
братки. Чушь он порет, хотя и очень образованный. И мало того:
он и в прежней жизни тоже неглупым мужиком был и тоже чушь
порол, пока не повстречался на его пути деревянный бодхисаттва.
А дело было так. Давным-давно, еще до царя Гороха, жил в одном
городе один царь с очень длинной бородой -- он ее три раза вокруг
пояса обматывал, чтобы ходить не мешала. И был это царь
настоящий максималист: если чего захочет, так сразу ему вынь да
положь. А мясо он любил есть каждый день по три раза, на
завтрак, обед и ужин, причем даже в постные дни, когда во всем
городе мяса было не достать. Его повар бедный прямо с ног
сбился; говорит: прости, царь, сегодня постный день, где ж я тебе
мяса достану. А царь говорит: твои проблемы. А не достанешь -- я
тебя уволю.
И вот бедный повор метется по городу и видит: местная братва
мужика какого-то порезала, лежит под забором еще теплый, но уже
не дышит. Повар быстренько к нему подкрался и, пока менты не
приехали, отрезал у него ляжку. Принес домой, сготовил и царю
подает. А царь попробовал и спрашивает: что это за мясо ты мне
сегодня принес? Повар весь побледнел и отвечает: свинину,
батюшка. А царь ему: нет, родной ты мой, это не свинина. Я этот
вкус хорошо помню, потому что в прошлой жизни людоедом был.
И теперь ты меня все время таким мясом будешь кормить, а не то
самого тебя забью и съем. Короче, вот это мужик попал так попал.
И стал повар для царя человечину добывать. Раз добыл, два добыл,
на третий раз попался. Везут его в ментовку, а он кричит: я, мол, не
виноват, я правительственный заказ выполнял. Тут, как на грех,
журналисты подвернулись, раздули эту сенсацию до неимоверной
степени во всех газетах аршинными заголовками с фотографиями
на целую полосу. Народ весь на дыбы поднялся, окружил дворец,
глупости всякие кричит, граблями в воздухе махает. А царь
выходит на балкон с важным видом и вдруг как рявкнет: ЧТО ЗА
БАРДАК!
Народ-то сразу весь и притих. А тут какой-то дисидент из толпы
башку высовывает и кричит: а правду, царь-батюшка, в газетах
пишут, что ты вроде как людей ешь?
Царь отвечает: а твое какое дело, дурак неумытый? Конечно, ем. И
буду есть. Потому что я так хочу. Царь я, в конце концов, или не
царь?
Тут народ весь как зашумел: нет, ты нам больше не царь, и
убирайся отсюда к чертям собачьим, маньяк конченый! Мы себе и
получше царя найдем! Царь уже хотел своих верных омоновцев,
нажал на кнопку -- а реакции никакой. Смотрит -- а омоновцы уже
все с народом вместе на площади митингуют, вот-вот по балкону
стрелять начнут. Такая вот революция намечается.
Тогда царь, не меняя надменного выражения лица, говорит: ну,
ежели вы все такие дураки и смутьяны, тогда какой же понт мне
вами править? Я немедленно отрекаюсь от престола и улетаю в
нормальную страну, а потом вас всех завоюю и съем. И с этими
словами поднимается в воздух и действительно улетает прочь из
города, наслаждаясь всеобщим замешательством.
Ну, первую часть своего обещания он выполнил. А вот со второй
вышел прокол. Потусовался он, короче, туда-сюда, смотрит -- а ни
одна страна его к себе не впускает. Потому что всем уже известно
за его извращенные наклонности. Ну, он тогда улетел туда, где не
было вобще никакой страны, поселился в джунглях, наделал себе
деревянных людей и стал ими править. А за человечиной по
окрестностям летал. И никто его не мог поймать, потому что был
он не только людоед, но и очень сильный колдун.
В конце концов он, конечно всех достал своей
непосредственностью. И даже сам великий бог Джа посмотрел на
него и задумался: а как бы этого маньяка примерно наказать, чтобы
другим неповадно было? Думал, думал, и наконец придумал одну
исключительно красивую комбинацию.
Жил тогда в каком-то среднем индийском городе один брахман,
который очень хотел иметь сына. И вот Джа сказал ему: иди,
брахман за околицу, там в лесу растет дерево о семи стволах.
Сруби один ствол и сделай из него фигуру человека: это будет твой
сын, он совершит великий подвиг и прославит твое имя. Брахман
послушался, пошел в лес, нашел соответствующее дерево, срубил
ствол и сделал из него деревянного мальчишку.
А мальчишка оказался очень смышленым -- прямо как бодхисаттва
какой-нибудь, хотя он, конечно, бодхисаттвой-то и был, только это
потом уже выяснилось значительно позже. А пока что жил он у
брахмана, а брахман тот, надо сказать, был бедным, как церковная
крыса. Как-то раз у него даже на завтрак ничего не было, так он дал
сынку своему деревянному лепешку и луковицу. Сынок луковицу
откусил и говорит: тьфу, папа, горькая какая. А брахман говорит:
терпи, сынок, жизнь наша еще горше. А сынок ему на это: так зачем
же она нужна, если она горькая такая? Тут брахман задумался, как
бы получше сынку объяснить о смысле страдания, потом
прокашлялся и говорит: ну, понимаешь, сынок, жизнь -- это... А
сынок и говорит: я же, папаня, не за жизнь спрашивал, я же за
луковицу. Для чего ее есть, если она горькая такая? Да и лепешка
невкусная, черствая, не угрызешь. Я лучше вобще ничего есть не
буду, чем так мучиться. Тут брахман и говорит: не будешь есть --
ослабнешь и помрешь. А сынок: авось и не помру. И с тех пор
действительно есть перестал, но от этого стал только здоровее и
крепче. Брахман за него порадовался, но примеру его не
последовал.
Вот подрос он немного, и стал его брахман к ученой жизни
приучать. Купил ему одежку, купил азбуку и отправил в школу.
Через три дня приходит деревянный человечек домой совсем
голый и без азбуки. Брахман всполошился: в чем дело, сынок, кто
тебя обидел? А тот ему и отвечает: никто меня, папаня, не обидел, я
просто понял, что в одежде не нуждаюсь, и весь этот хлам
бродячим комедиантам подарил. Брахман тогда спрашивает: а
азбуку куда дел? А сынок говорит: и азбука туда же пошла. Потому
что если тело не нуждается в одежде из тряпок, то и ум не
нуждается в одежде из знаний. Брахман и спрашивает: ну, ладно,
допустим, что это так. Но зачем же было тогда на все это
последние гроши тратить? А сынок говорит: был тут, папаня,
вполне определенный смысл. Если бы я в одежке не походил и
книжку бы не полистал, я бы всю жизнь думал, что все это нужные
вещи, и страдал бы жутко, что у других они есть, а у меня нет. А
теперь вот я понял, что мне они не нужны, и никогда уже не буду
страдать, что у меня их нет. Так что спасибо тебе, папаня, не
напрасно ты деньги потратил. Больше тебе их тратить не придется.
Тут-то брахман и понял, что сын его конкретным бодхисаттвой
растет. Но вслух ничего не сказал: подумал -- авось, перерастет
еще.
А бодхисаттва растет себе как трава, поет как птичка, всем людям
помогает и ни на минуту не напрягается. Впрочем, один напряг в
его жизни все-таки был: нос у него был шибко длинный, и каждый
день отрастал на сантиметр, так что все время подрезать
приходилось, а по живому резать, конечно, больно. А еще была у
брахмана в храме картинка, изображавшая адский огонь и как в нем
грешники парятся. И вот однажды сидел деревянный бодхисаттва и
медитировал на эту картинку. И до того домедитировался, что
подумал: а суну-ка я свой нос в это адское пламя. Авось, обгорит, и
расти уже не будет. Ну и, конечно, сразу же сунул. Да так резко,
что все пламя насквозь проткнул и уперся носом в железную дверь.
И тут с ним случилось такое просветление, что он в один миг все
понял. Встал и говорит отцу: пойду я, папаня, свой подвиг
совершать. Жди меня, вернусь с победой. Потому что намерения
бодхисаттвы всегда исполняются.
И пошел прямиком в страну деревянных людей, где правил
бородатый людоед. Они его тут же на границе повязали и
доставили своему царю. А царь говорит: о! Деревянный человек!
Будешь мне теперь служить, мне все деревянные люди служат. А
бодхисаттва говорит: извини, царь, не все. Я вот тебе не служу и
служить не буду. А царь ему: тогда я тебя в костер брошу. А
бодхисаттва отвечает: как хочешь, только я тебя предупреждаю: я
самый крутой бодхисаттва, и как бы у тебя напрягов не вышло. Я
вот давеча адский огонь носом проткнул, и за ним железная дверь
оказалась.
Тут бородатый людоед весь аж затрясся, с трона своего соскочил,
бодхисаттву развязал, рядом усадил и говорит: извини меня,
деревянный мальчик, я и не знал, что ты такой крутой. А скажи
мне, мальчик, где ж это ты такой адский огонь надыбал? Тут
бодхисаттва ему честно все и рассказал. Людоед просиял, повесел,
говорит: ах, мальчик, мальчик! Если бы ты знал, что ты мне сейчас
рассказал! На вот тебе пять золотых и убирайся поживее с моего
царства, чтобы и духу твоего здесь не было, а то не посмотрю что
ты бодхисаттва -- спалю к чертовой матери! Бодхисаттва деньги
взял, поблагодарил и удалился.
Шел он через лес, а в лесу том жили два оборотня. Услышали они,
что деньги звенят, обернулись скромными крестьянами и
повстречали бодхисаттву на дороге. И говорят: а что ты, мальчик, в
узелочке несешь? А бодхисаттва говорит: пять золотых монет. Мне
их бородатый людоед дал. А несу я их своему отцу, потому что он
совсем бедный и на меня кучу денег потратил. А оборотни говорят:
ну, что такое пять золотых? Что на них сейчас купишь? Пойдем-ка
с нами в страну глупого царя, там есть чудесное поле, на котором
золотые деревья растут. Посадишь там свои деньги -- а наутро
вырастет дерево, и будет на нем целая тысяча золотых! Ну, ты,
конечно, половину нам отдашь за то, что мы тебе такое место
покажем, но и тебе же не меньше пятисот останется!
Тут бодхисаттва подумал: бедные крестьяне тоже золото очень
любят, нужно им помочь. И пошел с ними в страну глупого царя.
Пришли они на чудесное поле, закопали деньги, водой полили, а
бодхисаттва сел над ними и начал медитировать. Оборотни вокруг
него крутятся, пытаются как-то отвлечь, чтобы он отошел, и тогда
деньги выкопать -- а он сидит как камень, весь сосредоточенный, и
ни на что не реагирует. Тогда оборотни позвонили в милицию: тут,
мол, наркоман какой-то третий день сидит совсем голый, какой
пример для детей. Менты сразу же подъехали, смотрят: а на
пустыре золотое дерево выросло, и на нем тысяча золотых монет, а
рядом бодхисаттва сидит в трансе и ни на что не реагирует. Ну, они
его аккуратненько погрузили в машину, потом на вертолет -- и
выбросили в море. А сами пустырь так крепко почистили, что
наутро оборотням и стружечки золотой не осталось. Менты -- они
тоже золото очень любят, а не только водку пить и дубинками
махать.
А бодхисаттва вышел из медитации, смотрит -- а вокруг морские
волны. Тут подплывает к нему Великая Черепаха и говорит: привет,
деревянный бодхисаттва. И давно ты тут плаваешь?
Бодхисаттва говорит: не знаю, я же вроде только что на пустыре
сидел, золотое дерево растил. А Черепаха ему: а ты разве не знаешь,
что в мире порядок такой: кто на пустыре золотые деревья растит,
тот потом в морских волнах оказывается. А бодхисаттва говорит:
так ты, выходит, тоже золотые деревья растила? А Черепаха: нет, я
не растила. А бодхисаттва: тогда почему же ты тут оказалась?
Великая Черепаха задумалась и говорит: ну, живу я здесь. А
бодхисаттва: а я что, по-твоему здесь делаю? Черепаха снова
задумалась и говорит: да. И как это ты ловко, однако. Все мы,
блин, живем и живем, а что толку? Кто из нас знает, чего он хочет?
Вот бородатый людоед, наверное, знает. Прилетает сюда каждые
выходные и требует: отдай ключ! отдай ключ! Да только я ключа
ему не отдам.
Бодхисаттва и спрашивает: а почему ты ему ключа не отдашь? Из
жадности или из вредности? А Великая Черепаха говорит: да
потому что я Великая Черепаха, а он козел и гнус позорный,
конченый в натуре. А бодхисаттва говорит: так он, наверное, про
себя тоже думает, что он правильный, а ты конченая. Подумай
сама: лежишь ты на дне моря, ключ зажала, хотя он тебе ни на хер
не нужен -- ну, что он за тебя может подумать? Черепаха отвечает: а
какая мне хрен разница, что этот гной за меня подумает? А
боддхисаттва спрашивает: а насчет меня тебе не по фигу, что я за
тебя подумаю? Черепаха подумала и говорит: нет, не по фигу,
потому что ты пацан правильный и я тебя уважаю. Тогда
бодхисаттва ей и говорит: ты меня извини, но я тоже за тебя
хорошо не могу подумать. Неправильно это: зажимать у себя вещь,
которая кому-то нужна, а тебе не нужна. Пока мы живые, мы
должны помогать друг другу -- а иначе зачем тогда жить? Он,
может, и людей есть перестанет, если этот ключ добудет, -- да, я
вдруг сейчас точно понял, что перестанет.
Тогда Черепаха достает из панциря ключ и говорит: На! отдай ему
сам, а то мне как-то неудобно -- я же сказала, что не отдам. Тем
более что он уже мне весь живот натер. Вручила бодхисаттве ключ
и вывезла его на берег.
Выходит бодхисаттва на берег -- а там уже бородатый людоед
стоит со своим деревянным войском. И говорит: отдавай ключ. А
бодхисаттва отвечает: отдам, только скажи, для чего он тебе нужен.
Тут людоед как рассвирепел: ты мне будешь еще условия ставить!
Да я же тебя в порошок сотру! А ну, ребята, схватить его! А
деревянные люди ему отвечают: делай что хочешь, хозяин, а только
со своим мы драться не будем. Ты же видишь -- он бодхисаттва.
Скажи ему лучше, зачем тебе этот ключ, да и нам тоже интересно.
Или дерись с ним сам, один на один, по-честному.
Тогда людоед как заорет: да я его сейчас и сам пополам
переломаю, а потом и вас на щепки разнесу! И сразу кинулся на
бодхисаттву -- а тот на дерево влез. Людоед полез за ним -- а тут
Дух Дерева как схватит его за горло! А потом за бороду! И говорит
бодхисаттве: ну, что, сразу прикончить гада или пусть помучается?
Бодхисаттва говорит: пусть лучше скажет, зачем ему ключ -- тогда
я ему ключ отдам, и пусть убирается, куда захочет. Дух Дерева
говорит: а ты что, разве не знаешь? Ключом тем открывается
дверка, за которой исполняются все желания, а дверка та в храме
твоего отца, за картиной адского пламени.
Бодхисаттва только удивился: и ради такой ерунды человек
мучится, чтобы какие-то там желания исполнить? Воистину, не
стоят те желания тех мучений! Отпусти его, Дух Дерева, пусть
берет этот сраный ключ и бежит желания свои исполнять! Дух
Дерева отвечает: ладно, только я прежде бороденку-то ему по
волосику повыщиплю, чтобы знал, ****, как беспредельничать.
Бодхисаттва говорит: и не жалко тебе человека? А Дух Дерева
говорит: жалко у пчелки, а пчелка на елке. Тут бодхисаттва понял,
что разговаривать с Духом Дерева будет очень сложно, повесил
ключ на веточку и пошел домой.
Только пришел -- а тут прибегает людоед, весь ощипанный и с лица
помолодевший, ключом размахивая, а за ним все его войско
гонится, кричит: не трожь, не трожь деревянного бодхисаттву! А
людоед подбегает к картине адского пламени, отпихивает ее ногой,
сует ключ в скважину и кричит: ну, козлы, держитесь -- сейчас все
мои желания исполнятся!
Только он дверь открыл -- а оттуда вылетело натуральное адское
пламя и вмиг его слизнуло! Как не было человека! Бодхисаттва
только вслед ему посмотрел и сказал грустно: вот они, человек, все
твои желания. И куда было так торопиться?
В тот же миг стал он настоящим живым человеком, и все
деревянные воины стали живыми людьми и избрали его своим
царем. И правил он ими долго и праведно, и семь поколений его
потомков были праведными царями в том краю.
Закончив эту историю, Будда сказал: в то время бодхисаттвой был
Ананда, бородатым людоедом -- глупый северный учитель, добрым
брахманом -- свами Пилорама, который угостил нас сегодня такой
хорошей травой, оборотнями -- аскеты Йонимурти и Джопалинга,
которые вызвали сюда опергруппу кшатрия Харикеши, Великой
Черепахой -- сам оперуполномоченный кшатрий Харикеша,
который приехал на вызов и остался сидеть среди нас, Духом
Дерева был дух дерева, деревянными воинами -- все мои братишки,
железной дверью было мое учение, а ключом был я сам.